Сцена на кладбище
Oct. 11th, 2006 01:40 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
occuserpensПро убийство Гонгадзе не скажу, а вот сходство с похоронами Офелии я бы сказал потрясающее. Вывод - игра Белковского на смерти Политковской вполне может обернуться против него самого. Впрочем, поживем - увидим.
-- Если на Украине «изменой Родине» считается проявление здравого смысла, то в России на измену Родине закрывают глаза. «Политолог» Белковский обвинил в эфире «Эха Москвы» Владимира Путина в убийстве Анны Политковской, в ответ государство не реагирует, Белковский, поддерживающий Ющенко и розыгрывающий карту неоязыческого нацизма для дестабилизации ситуации в России, имеет свой «смольный» в центре Москвы. Безнаказанность подобного рода деятелей дает почву для обвинений российской власти в бесхребетности. В России действительно есть проблемы со свободой слова, но совсем другого рода, чем живописуют провокаторы российского «дела Гонгадзе». В России есть свобода слова, разрушающего государственность, православную традицию, патриотизм. «Свобода слова» для таких, как Белковский или как министр образования Фурсенко, считающий само употребление слова «православный» применительно к школьному предмету «Основы православной культуры» конфронтационным. И в то же время, «перекрывается кислород» для тех, кто отстаивает русскую православную культуру, Российскую государственность, выступает за права и свободы без двойных стандартов, пытается защищать традиционные ценности, выступает за воссоединение Белоруссии и России, за воссоединение Московского Патриархата и Русской Зарубежной Церкви и т.д.
-- As Ophelia is laid in the earth, Hamlet realizes it is she who has died. At the same moment, Laertes becomes infuriated with the priest, who says that to give Ophelia a proper Christian burial would profane the dead. Laertes leaps into Ophelia’s grave to hold her once again in his arms. Grief-stricken and outraged, Hamlet bursts upon the company, declaring in agonized fury his own love for Ophelia. He leaps into the grave and fights with Laertes, saying that “forty thousand brothers / Could not, with all their quantity of love, / make up my sum” (V.i.254–256). Hamlet cries that he would do things for Ophelia that Laertes could not dream of—he would eat a crocodile for her, he would be buried alive with her. The combatants are pulled apart by the funeral company.
-- Если на Украине «изменой Родине» считается проявление здравого смысла, то в России на измену Родине закрывают глаза. «Политолог» Белковский обвинил в эфире «Эха Москвы» Владимира Путина в убийстве Анны Политковской, в ответ государство не реагирует, Белковский, поддерживающий Ющенко и розыгрывающий карту неоязыческого нацизма для дестабилизации ситуации в России, имеет свой «смольный» в центре Москвы. Безнаказанность подобного рода деятелей дает почву для обвинений российской власти в бесхребетности. В России действительно есть проблемы со свободой слова, но совсем другого рода, чем живописуют провокаторы российского «дела Гонгадзе». В России есть свобода слова, разрушающего государственность, православную традицию, патриотизм. «Свобода слова» для таких, как Белковский или как министр образования Фурсенко, считающий само употребление слова «православный» применительно к школьному предмету «Основы православной культуры» конфронтационным. И в то же время, «перекрывается кислород» для тех, кто отстаивает русскую православную культуру, Российскую государственность, выступает за права и свободы без двойных стандартов, пытается защищать традиционные ценности, выступает за воссоединение Белоруссии и России, за воссоединение Московского Патриархата и Русской Зарубежной Церкви и т.д.
-- As Ophelia is laid in the earth, Hamlet realizes it is she who has died. At the same moment, Laertes becomes infuriated with the priest, who says that to give Ophelia a proper Christian burial would profane the dead. Laertes leaps into Ophelia’s grave to hold her once again in his arms. Grief-stricken and outraged, Hamlet bursts upon the company, declaring in agonized fury his own love for Ophelia. He leaps into the grave and fights with Laertes, saying that “forty thousand brothers / Could not, with all their quantity of love, / make up my sum” (V.i.254–256). Hamlet cries that he would do things for Ophelia that Laertes could not dream of—he would eat a crocodile for her, he would be buried alive with her. The combatants are pulled apart by the funeral company.
