У нас лжи и лицемерия нет

Отличительная черта моралистического повествования, будь это текст, спeктакль или фильм - легкость, с которой можно отличить положительных героев от отрицательных. Например, в мелодраме счастью Положительных Влюбленных всячески препятствуют Злодеи и Злодейки, которых каждый ребенок может легко отличить от Добрых Персонажей по манере исполнения, да и просто по одежде. В моралистическом детективе Благородные Детективы и Разведчики ловят Подлых Злых Воров, Убийц и Шпионов.

Предельные случаи повествовательного морализма - типичный для позднесоветской культуры ультрапозитив и сменившая его постсоветская чернуха. В первом случае практически полностью отсутствуют отрицательные герои, в результате получается достаточно скучное соревнование хорошего с лучшим. Именно таковы, например, советские фильмы о школе. Во втором наоборот исчезают положительные герои, их сменяют столь же скучные и невыразительные подонки различных оттенков.

В отличие от ультрапозитива и чернухи, повествовательный морализм сам по себе не хорош и не плох. В рамках этой схемы сделано немало замечательных вещей, именно таковы, например, фильмы Фрэнка Капры с их четким и недвусмысленным противопоставлением Добра и Зла.

Одно принципиальное ограничение повествовательного морализма - практически полное табу на показ таких обычных в реальной жизни вещей как ложь и лицемерие. Действительно, если Добрых и Злых героев легко отличить друг от друга, то как Злодей может замаскироваться под Добряка и наоборот? Для этого им пришлось бы систематически лгать и лицемерить, на что Добрые герои моралистического повествования не способны по определению. В результате из моралистического героя получается такой же негодный лицемер, как из Ковбоя - Любовник, а из Любовника - наездник и стрелок.

При всех своих достоинствах, повествовательный морализм - далеко не лучший инструмент для показа современных политических событий, деятельности СМИ, дипломатии, спецслужб и организованной преступности. Лишенные таланта манипуляции людьми в своих целях, герои - политики и журналисты оказываются ходульными сторонниками и противниками абстрактной Свободы, Демократии, Прав Человека, Женщин, Сексуальных Меньшинств, а также Истинной Веры и Социальной Справедливости. О разведчиках и гангстерах говорить не приходится - кроме гонок, пeрестрелок и взрывов, им в моралистическом повествовании делать нечего.

Только жанр реалистического триллера с его основополагающим принципом "здесь все не так, как кажется" позволяет систематически отказаться от моралистического табу на показ естественных и необходимых в определенных ситуациях лжи и лицемерия. Харизматичность героя реалистического триллера - эффективный инструмент для достижения индивидуальных и групповых целей, никакого отношения к абстрактным ценностям не имеющим.

После расцвета в середине 20в, в начале этого столетия жанр реалистического триллера пришел в упадок и был основательно забыт. В СССР реалистические триллеры были практически неизвестны. Понятно, что для тех, кто фильмы американского и английского нуара, Шаброля, Поланского, Ханеке не знаeт, не понимаeт и не принимаeт, недавнее появление "Призрака" и "Американца" было всего лишь странным неприятным курьезом.

Выдающимися эти картины не назовешь, для своего жанра они откровенно вторичны. Тем не менее, традиция реалистического триллера в них уважаeтся и соблюдаeтся, а показ механизмов лжи, ханжества и лицемерия - в отличие от секса и насилия - отнюдь не табуирован. Недовольство этими этими фильмами вполне можно сравнить с реакцией наивного зрителя, впервые увидевшего на экране постельную сцену.