occuserpens | Горький чай генерала Йена

Может быть несколько произвольно, я бы поставил "Горький чай генерала Йена" замечательного американского режиссера Фрэнка Капры на одно из первых мест в истории мирового кино - где-то рядом с "Рождением нации", "Потемкиным", "Ивановым детством". Если не по структурному совершенству, то по силе эмоционального воздействия ему равных мало.

Первое и пожалуй главное, что потрясает в этом в общем скромном фильме это тема - практически неизвестная в России и на Западе гражданская война в Китае. Фильм снят в 1933г, в это время война в Китае несколько напоминала нынешнюю ситуацию в Афганистане, Ливане, Ираке.

Иностранные интервенты - японцы - вмешались в китайскую войну только через несколько лет, а тогда Китай находился в состояннии хаоса, власть принадлежала местным военачальникам, а никакой централизованной власти в стране не было.

Герой Капры генерал Йен - одна из таких сильных личностей, суровый и не очень справедливый вершитель судеб провинциального масштаба. Второй герой фильма - Мег Дэвис, молодая очаровательная американка, которая волею судеб оказывается вовлеченной в китайский конфликт.

Мег обручена с американским миссионером, который занимаетcя спасением местных сирот. Мег помогает своему жениху и по ходу дела генерал Йен то ли спасает ее от разъяренной толпы, то ли попросту похищает.

Далее мы имеем стандартную схему "красавица и чудовище" - китайский генерал, типичный террорист в нынешней терминологии, влюбляется в добрую и наивную американскую красaвицу.

По отношению к Мег китайский генерал ведет себя как настоящий джентльмен каких сейчас нет. А вот расстрелять дюжину пленных китайцев ему ничего не стоит - все равно их кормить нечем.

Конечно, либеральное сердце Мег такую бессмысленную жесткость перенести не может, она вполне недвусмысленно выражает Йену свое возмущение. А когда генерал собирается расстрелять свою любовницу по подозрению в шпионаже, Мег вмешивается в его политику вполне активно.

То ли она подозревает, что генерал хочет избавиться от девушки, чтобы освободить место для Мег, то ли все дело в ее идеалах, но Мег делает все возможное, чтобы спасти незадачливую китаянку.

Неожиданный сюжетный ход состоит в том, что девушка действительно оказывается шпионкой, она работает на врагов Йена. В результате, поддавшись либеральному влиянию прекрасной американки, генерал подписывает себе смертный приговор.

В конце фильма Мег магически-голливудным образом спасается и возвращается к своему жениху, а вот Йену приходится покончить жизнь самоубийством. Он пьет свой горький отравленный чай чтобы не попасть в плен.

Вот такая парадоксальная история, во многом похожая на пастернаковского "Доктора Живаго", но и разительно отличная. С точки зрения современных либералов, по логике коммерсовских публицистегов, участников любого конфликта полагается делить на "злодеев" и "невинных жертв". Именно так рассуждают и действуют Мег Дэвис и ее жених - миссионер.

Но у Капры это только одна, откровенно наивная, идеалистическая сторона истории. Его китайцы живут в совсем другом, гораздо более суровом мире, где счастливых чудес не бывает. В этом мире даже грубая сила ничего сама по себе не гарантирует, на каждый лом есть свой прием.

С культурно-исторической точки зрения, фильм Капры отражает идеологию американского изоляционизма. Дело в том, что в 1930х гг память о трагедии WW1 была также жива как сейчас память о правлении Брежнева, Тэтчер и Рейгана.

Хорошо помнили тогда и довоенную "идеалистическую" риторику. Как и сейчас, архитекторы WW1 не скупились на призывы "восстановить справедливость", призывали к максимально решительным действиям для спасения "невинных жертв диктаторского произвола", обвиняли скептиков в трусости и недостатке патриотизма и т.д. и т.п.

Очень хорошо помнили тогда в Америке ныне забытые ужасы WW1 и последовавший за ними Версальский мир. На виду была извращенная непристойность Версальской системы, опять-таки прикрытая "идеалистической" риторикой кумира нынешних неоконов Вудро Вильсона.

Отсюда капровский скептицизм по отношению к искренним идеалистам типа Мег Дэвис. Звучат-то их аргументы замечательно, а что дальше - интервенция и еще одна бессмысленная бойня, которая, также как WW1, приведет к совершенно непридведенным результатам?

Наконец, последнее что поражает в "Горьком чае генерала Йена", это отличие культуры 1930х от нынешней. Говорят-то герои Капры на том же английском, а думают, чувствуют и действуют совсем по-другому, чем мы сейчас.

Для начала, по нынешним понятиям, герои Капры поразительно сентиментальны. У них другие, более утонченные манеры, совсем другая модель отношений между мужчинами и женщинами. По-другому они видят и отношения между социальными и этническими группами.

Обвинить 1930-ников в "сексизме", "расизме", "экстремизме" и прочих смертных грехах легко. Конкретно разобраться в устройстве этого ушедшего навсегда мира и сопоставить его с нынешним гораздо сложнее.