upd: Лоуренс и Некрасов
Jun. 5th, 2010 10:00 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
occuserpensЧитая полковника Лоуренса, приходишь к выводу, что в своем поклонении Н. Некрасову советские идеологи совершили чудовищную ошибку. Купившись на некрасовский диссидентский пафос, сусловцы начисто проглядели его интеллигентский либерализм.
Именно Некрасову, среди прочих, мы обязаны представлением о Поэте как противовесе Власти, защитнике идеализированного народа от кровавого властного произвола. Сказав А, приходится сказать и Б. Если Некрасов за народ, то Солженицын и тем более! Оглядываясь назад, следует признать, что борьба за Некрасова против Солженицына была заранее обречена на провал.
Напротив, сравнивая поэта военной разведки полковника Лоуренса с Некрасовым, трудно относиться к рифмованной риторике последнего иначе, как к пустой и вредной графомании. А уж о постсоветских последователях Некрасова - обличителях "геноцида русского народа" и говорить не приходится. Их инфопродукция годится только для того, чтобы мирно соснуть перед телевизором.
Мир Лоуренса не имеет к интеллигентским фантазиям некрасовцев никакого отношения. Его реальность - будни партизанской войны в пустыне. Его цель как разведчика - разобраться в арабских и оттоманских социальных структурах, немедленно применить это знание для принятия конкретных военных решений.
Слушай, мой милый: труды роковые
Кончены — немец уж рельсы кладет.
Мертвые в землю зарыты; больные
Скрыты в землянках; рабочий народ
Тесной гурьбой у конторы собрался...
Крепко затылки чесали они:
Каждый подрядчику должен остался,
Стали в копейку прогульные дни!
По традиции турецкого крестьянства новобранцы безропотно принимали свою судьбу, как безучастные ко всему овцы, чуждые как добродетели, так и порока. Будучи предоставлены самим себе, они решительно ничего не делали и просто садились на землю в тупом оцепенении. Подчиняясь приказу быть доброжелательными и осмотрительными, они в зависимости от обстоятельств могли вести себя и как добрые друзья, и как благородные враги. По приказу они могли убивать собственных отцов и вспарывать животы матерям с тем же спокойствием, с каким до этого предавались безделью или делали что-нибудь путное. Безнадежная, какая-то даже болезненная безынициативность делала их самыми послушными, самыми выносливыми и самыми хладнокровными солдатами в мире.
Эти солдаты неизбежно становились жертвами своих откровенно порочных офицеров-левантинцев, которые посылали их на смерть либо пренебрежительно выбрасывали, не рассчитавшись за службу, а то и использовали в качестве объектов своей отвратительной похоти. Они настолько не считали солдат людьми, что, вступая с ними в связь, даже не принимали обычных мер предосторожности. Медицинское обследование турецких военнопленных показало, что чуть ли не половина из них заражены венерическими болезнями, приобретенными противоестественным путем. Диагностика сифилиса и подобных ему болезней в стране отсутствовала, и зараза передавалась от одного к другому, поражая целые батальоны. Служба
продолжалась шесть или семь лет, после чего выжившие, происходившие из добропорядочных семей, стыдились возвращаться домой, и уходили в жандармы, или же, опустившись вконец, становились чернорабочими в городах. В стране падала рождаемость. Воинская служба обрекала турецкое крестьянство Анатолии на вымирание.
Именно Некрасову, среди прочих, мы обязаны представлением о Поэте как противовесе Власти, защитнике идеализированного народа от кровавого властного произвола. Сказав А, приходится сказать и Б. Если Некрасов за народ, то Солженицын и тем более! Оглядываясь назад, следует признать, что борьба за Некрасова против Солженицына была заранее обречена на провал.
Напротив, сравнивая поэта военной разведки полковника Лоуренса с Некрасовым, трудно относиться к рифмованной риторике последнего иначе, как к пустой и вредной графомании. А уж о постсоветских последователях Некрасова - обличителях "геноцида русского народа" и говорить не приходится. Их инфопродукция годится только для того, чтобы мирно соснуть перед телевизором.
Мир Лоуренса не имеет к интеллигентским фантазиям некрасовцев никакого отношения. Его реальность - будни партизанской войны в пустыне. Его цель как разведчика - разобраться в арабских и оттоманских социальных структурах, немедленно применить это знание для принятия конкретных военных решений.
Слушай, мой милый: труды роковые
Кончены — немец уж рельсы кладет.
Мертвые в землю зарыты; больные
Скрыты в землянках; рабочий народ
Тесной гурьбой у конторы собрался...
Крепко затылки чесали они:
Каждый подрядчику должен остался,
Стали в копейку прогульные дни!
По традиции турецкого крестьянства новобранцы безропотно принимали свою судьбу, как безучастные ко всему овцы, чуждые как добродетели, так и порока. Будучи предоставлены самим себе, они решительно ничего не делали и просто садились на землю в тупом оцепенении. Подчиняясь приказу быть доброжелательными и осмотрительными, они в зависимости от обстоятельств могли вести себя и как добрые друзья, и как благородные враги. По приказу они могли убивать собственных отцов и вспарывать животы матерям с тем же спокойствием, с каким до этого предавались безделью или делали что-нибудь путное. Безнадежная, какая-то даже болезненная безынициативность делала их самыми послушными, самыми выносливыми и самыми хладнокровными солдатами в мире.
Эти солдаты неизбежно становились жертвами своих откровенно порочных офицеров-левантинцев, которые посылали их на смерть либо пренебрежительно выбрасывали, не рассчитавшись за службу, а то и использовали в качестве объектов своей отвратительной похоти. Они настолько не считали солдат людьми, что, вступая с ними в связь, даже не принимали обычных мер предосторожности. Медицинское обследование турецких военнопленных показало, что чуть ли не половина из них заражены венерическими болезнями, приобретенными противоестественным путем. Диагностика сифилиса и подобных ему болезней в стране отсутствовала, и зараза передавалась от одного к другому, поражая целые батальоны. Служба
продолжалась шесть или семь лет, после чего выжившие, происходившие из добропорядочных семей, стыдились возвращаться домой, и уходили в жандармы, или же, опустившись вконец, становились чернорабочими в городах. В стране падала рождаемость. Воинская служба обрекала турецкое крестьянство Анатолии на вымирание.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
sorry, read the post to the end
Date: 2010-06-05 03:39 pm (UTC)someday, i will learn how to read.
Lawrence VS Semionoff:
you are putting too much faith into memoirs.
PoetVSGvt.
a public figure has to claim belonging to 1 side or the other.
Pushkin's "ty czar..." does not work if you live in a society.
no subject
Date: 2010-06-05 04:06 pm (UTC)Что касается Пушкина, восстание Пугачева в Капитанской дочке показано просто замечательно! А кавказские войны у Лермонтова и Толстого... Никакого когнитивного диссонанса между ними и Лоуренсом нет.
no subject
Date: 2010-06-06 10:50 pm (UTC)А насчет интеллигентского либерализма у дореволюционных литераторов - здесь тоже много неясного. Ладно бы еще один Некрасов...
У нас ведь когда интеллигенция ошестидесятничала, сразу ошестидесятничало и все "относительно свободное" гуманитарное знание. Пушкинисты, всевозможные критики, специалисты по любому писателю и по любому периоду думали только о том, что главная тема русской литературы - это "Противостояние Поэта и Власти". Вся русская литература подавалась именно в этом ракурсе, совершенно искусственном ракурсе. Это было важнейшим элементом воспитания людей в системе ценностей "Интеллигентный человек всегда противостоит власти".
no subject
Date: 2010-06-07 01:04 am (UTC)Совершенно верно :(
А где у Чехова это самое противостояние???
В англиской и американской классике такого тоже нет.