Вот тебе, бабушка, и прова человега
Dec. 31st, 2006 10:11 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
occuserpensВыкашливать определения демократии, суверенитета, этнической идентичности и прочего можно до бесконечности. Весь вопрос в том, в каком формате будет вестись обсуждение и на что собственно этот формат годится.
Насколько этот формат удобен для обсуждения конкретных ситуаций, какие именно ситуации этот формат покрывает - вот что действительно важно!
Применительно к текстам Арцыбашева изощряться в определениях русскости и русскоязочности смысла нет. По рассказу "Ужас" невооруженным глазом видно, что автор не словах, а на деле работаeт в классической традиции литературы 19в.
Именно поэтому Арцыбашева легко обвинить в "недостаточной высокохудожественноcти". Конечно, стилистический формат "Ужаса" - это не столько реализм, сколько физиологический натурализм. Понятно, что Арцыбашеву до его великих современников Бунина и Белого далеко как до звезд.
Понятно и что любовь к традиции требует жертв - тот, кто ей следует, всегда подставляет себя под огонь критики именно такого рода. Задушить традицию в объятиях "про-традиционной" критики проще простого, обсуждать тексты Арцыбашева по существу гораздо сложнее.
Толпа зашевелилась. Одинокие крики изумления и ужаса порвали тишину, и вся черная масса с диким криком и визгом полезла назад на бревна, на ограду церкви. Огромные лошади круто взмахивали головами и, упираясь, надвигались на людей. Сзади толпы, с ограды, засвистали и закричали. Высокий, худой мастеровой вприпрыжку побежал от церкви навстречу лошадям и высоким голосом закричал: - Наши, сюда! Наши, сюда!..
И один по одному побежали назад огромные черные люди.
- Бей, бей! - закричали они нестройно и страшно.
Все смешалось, как в кошмаре. В воздухе засвистали палки, камни, замелькали руки и закрутились ополоумевшие багровые лица с дикими глазами. Слышался уже не крик, а какая-то каша из хрипения, визга, жестких ударов по чему-то живому и глухих, тяжелых падений. И вдруг раздался стихийный, торжествующий рев. Вдали, на конце площади, виднелись казаки, но уже не правильной серой полосой, а разрозненными жалкими кучками. А в них неуклонно и страшно все летели и летели тяжелые и круглые камни.
Насколько этот формат удобен для обсуждения конкретных ситуаций, какие именно ситуации этот формат покрывает - вот что действительно важно!
Применительно к текстам Арцыбашева изощряться в определениях русскости и русскоязочности смысла нет. По рассказу "Ужас" невооруженным глазом видно, что автор не словах, а на деле работаeт в классической традиции литературы 19в.
Именно поэтому Арцыбашева легко обвинить в "недостаточной высокохудожественноcти". Конечно, стилистический формат "Ужаса" - это не столько реализм, сколько физиологический натурализм. Понятно, что Арцыбашеву до его великих современников Бунина и Белого далеко как до звезд.
Понятно и что любовь к традиции требует жертв - тот, кто ей следует, всегда подставляет себя под огонь критики именно такого рода. Задушить традицию в объятиях "про-традиционной" критики проще простого, обсуждать тексты Арцыбашева по существу гораздо сложнее.
Толпа зашевелилась. Одинокие крики изумления и ужаса порвали тишину, и вся черная масса с диким криком и визгом полезла назад на бревна, на ограду церкви. Огромные лошади круто взмахивали головами и, упираясь, надвигались на людей. Сзади толпы, с ограды, засвистали и закричали. Высокий, худой мастеровой вприпрыжку побежал от церкви навстречу лошадям и высоким голосом закричал: - Наши, сюда! Наши, сюда!..
И один по одному побежали назад огромные черные люди.
- Бей, бей! - закричали они нестройно и страшно.
Все смешалось, как в кошмаре. В воздухе засвистали палки, камни, замелькали руки и закрутились ополоумевшие багровые лица с дикими глазами. Слышался уже не крик, а какая-то каша из хрипения, визга, жестких ударов по чему-то живому и глухих, тяжелых падений. И вдруг раздался стихийный, торжествующий рев. Вдали, на конце площади, виднелись казаки, но уже не правильной серой полосой, а разрозненными жалкими кучками. А в них неуклонно и страшно все летели и летели тяжелые и круглые камни.
